Блог vy-soglashaetes

Регистрация

Календарь

<< Ноябрь 2013  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Теги

стихи 

На странице

RSS - подписка

3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13

Как хорошо ты научился мои жарить нервы.

Я по сто раз на день. Бросаю курить. А ты затягиваешься. Снова и снова. Я бросаю раз в месяц тебя любить. А потом не держу своё слово.

Когда-нибудь и вас любовь наполнит.

Знаешь. Почему я завидую. Влюблённым? Я так хочу. Чтобы кто-то. Узнал меня по-настоящему. Что я люблю. Чего боюсь. Какой пастой чищу зубы. Мне кажется — это замечательно

Вечером болит еще сильнее.

Дурацкая привычка кусать губы. чтобы хоть как-то боль. сдержать в себе. Самой себе заламываю руки. чтобы случайно. вдруг не написать тебе. И не свихнуться бы в 15 секундах трека. Тебя не видела давно — увы. Не заменить родного человека. и никогда не повторить нам наше «мы».

Меня измучило мое прошлое,

Мне даже трудно подобрать слова. Я, словно дикая птица подохшая, Не долетевшая до гнезда. Моя душа словно темный мир Потеряла желание жить, И тихонько на дно ушла Оставив тело мое гнить. Ты прощай,смысл жизни мой. Ты иди поскорее к ней. И забудь все мои слова. И закрой для меня в сердце дверь.

Ночью обнимаю тебя в своей голове.

Ты конечно хороший. А возможно и лучший. Я скажу тебе больше — ты меня заслужил. Разогнал надо мной. Одинокие тучи. Раскопал мою душу. Из прошлых могил. Ты почти идеальный. И почти абсолютный. Ты конечно же будешь. Когда-то любим. В своем доме большом. И бесспорно уютном. Ты однажды проснешься уже не один. Погружаюсь в закат цвета огненной вишни. И с березовой рощей пою в унисон. Ты конечно не третий. И конечно не лишний. Ты конечно хороший. Но к несчастью —не он.

Ненавижу узнавать как у тебя дела. Потому что каждый раз понимаю. Что лучше — чем со мной.

И жаль. Но не начать нам с чистого листа. У нас больше не будет общего мира. Сладких снов тебе. И извини — что так сильно любила. Мы с тобой были такие разные — земля и небо. Просто оба незаметные. Где-то во времени. Но это нам не помешало. Создать ту любовь. Что будет длиться очень долго. Всем лицам назло. Встречай рассветы с ней. Я помню наши все закаты. Прошу лишь об одном. Не возвращайся. Прошу тебя. Пожалуйста. Не надо. Ладно?

В твоей жизни. Обязательно появится тот. Который обнулит всё что было до.

Сначала ты чистое самое. И родное. А после имя. И только номер.

Мне грустно за людей.

У которых в руках сигарета. Если честно сказать — я порой отношусь к ним и сама. Многие бы никогда не курили. Но у них к сожалению. Нет человека. Который бил бы их по рукам.

Эта девочка молчала о любви.

Только вот к кому, не понимаю. Я нечаянно прочёл её мечты, Писанные грустными стихами. Эта девочка поёт о красоте. Небу, солнцу и ещё кому-то. С ней, в её наивной простоте, Дни проходят быстро — как минуты. Эта девочка придумывала мир, Даже показать мне обещала! Ну а я… Ах, что я натворил — Я ей отказал! Она страдала… А потом она ушла. Пошли дожди, Поливая жизнь тоскливами слезами. Эта девочка молчала о любви. Видимо, ко мне — теперь уж знаю.

астма.

ну хватит, астма — это дыхание невдыхания, глаукома и горлом ком. этим воздухом даже и захлебнуться — мало. лучше твоим звонком. и в шею шоссе, и в колени к аллеям, и внутрь груди падает замертво голос, которому всегда холодно выходить. собирая стихи свои в вой, под курткой растекаются плечи, вот такая моя война — я себя калечу, руки душу в карманах из всей силы, и полосует воздух музыка, я не видела,но мне говорили: знаешь, твои затяжки глубже царапин, ключичных ям.  а я и без Хорни и Кьеркегора понимаю,что целуют меня, а не я.  нужно, чтобы от самых простых слов содрогнулось тело, чтоб электричеством било, чтобы всё твое сразу из-под контроля. слева всё красное,нежное потеряло форму и набок сбилось. только тело.пожалуйста, дальше не надо. внутри-то я давно разучилась. дело мое, быть ли счастливой, вбивать ли татуировки глазами беззвучными в тело твое. погладили на ночь ладонь — и снится зажатая в ней другая. не успеваю, ты понимаешь, не успеваю, и режу свою — чтобы не снилась обнимающая, вторая. и горькое утро вдохнет тебя и не выдохнет, сколько хочешь заезженных смс, вытоптанного снега столько мятого в этом городе и астматиков, и меланхоликов хлора, а я просто сжимаю гортань, чтобы не разрыдаться тебе в куртку. это как ты приходишь к друзьям своим, а тебя там и вовсе не ждал никто, это как ты пишешь о боли, а всем почему-то становится так смешно, это когда ты в шутку просишь: «уйдем, только когда закончатся сигареты», а внутри в это время перевернуто, исковеркано, дораздето, всё до последней нитки вырвано. ты же напротив сидишь, глаза у тебя медовые, смеёшься и что-то рассказываешь так трогательно, серьезно. а меня уже поздно гладить по голове, правда, очень поздно, не разожмется внутри ничего. там кулак, и там очень больно, там очень остро. это как у всех зонтик, а ты с мокрыми волосами под тихим ливнем. это как берешь за руку, а она тоже холодная-прехолодная, это как в человеке прекрасно всё, изумительно, кроме одного: ты не можешь сделать его счастливым. я бы правда собрала все стихи свои в вой и выкинула, тетради, даты, только бы не скулить, только не перееханные поездом лапы, только не кровь по щекам, по рукам, на свитер и деревянные парты, только не уезжай от меня так часто, так резко, по делам, к друзьям или там куда-то. любить — это астма, это когда вместо снега тянутся телефонные провода тебе внутрь. это когда заедает на каждой клавише, это когда тебе он уже чуть не кричит «уходи, приелось, не бывает так навсегда», а ты продолжаешь ему рассказывать ,что без него нет ничего дальше. и тебя не слышно, шум города выбил всё и допил остаток, и он чуть ли не с силой вырывает из твоей свою руку, насовсем уезжая. и ты умираешь вот тут,на этом же самом месте, по грязной подъездной стене сползая, и даже не по-цветаевски,когда больше глаз слезы, а сухо, и горько,воздух глотая жадно. и вот как объяснить другому, такому теплому, почему ты как ладонь ледяная и не разжатая, молчаливая, полная боли и как-то издыхающей пустоты, как объяснить эту ночь, эту скрученность легких, и что дыхание невдыхания — это астма. а дыхание не в дыхание — это я и ты.  это как берешь за руку, а она тоже холодная-прехолодная, это как у всех зонтик, а ты с мокрыми волосами под тихим ливнем. это как в человеке прекрасно всё, кроме одного: ты не можешь сделать его счастливым. это как ты приходишь к друзьям своим, а тебя там и вовсе не ждал никто, это как ты пишешь пишешь о боли, а всем почему-то становится так смешно, это когда ты в шутку просишь: «уйдем, только когда закончатся сигареты», а внутри в это время перевернуто, исковеркано, дораздето, всё до последней нитки вырвано ритмом.

вернёмся к нашему артхаусу.

либидо залило глаза я режу тебя средним и указательным эльза из немецкой народной сказки впору просить прощения двадцать второй раз упадешь с забора, порвешь штаны не уйдешь от долгого поцелуя на ночь воровато подъезжает одноглазая машина рейхстаг ждет тебя рейхстаг спешит а так красиво улыбалась мечта моя собирательный образ руки тянутся дотронуться целиком твои в зале ты один за музыку поэзию и фильмы нам оказалось нечем заплатить за вход что ж, остаемся дома без денег сложнее но время дороже человек так ограничен в движениях скован в возможностях что я не верю больше в литературу она подтвеждает свою несостоятельность книгами в которых смакуются как будто кости куриные противно обсасываются сложности взаимоотношений сделайте одолжение не пишите ничего кроме стихов бездарных и безмерно глупых кроме песен не претендующих на глубину я вам отказываю курите дудку избавьте от себя окружающую среду ЗАЕБЕШЬСЯ питаться артхаусом выйдешь на улицу подышать свежим воздухом половиной туловища из окна второго этажа а там глядишь твой фееричный панельный дом покрыт какой то крошкой - по типу пляж — на него правда хуй ляжешь и трава такая зеленая и мир так силен что вернемся к нашему артхаусу продолжайте пожалуйста. а ты не привыкай запомни, кай если уснешь — замерзнешь насмерть наверняка апатия прикроет веки даст наркоз превышающий в несколько раз превышающий допустимую дозу для абсолютного спокойствия тело раздень моешься два раза в день первый раз от себя второй вечером после ЛЮДЕЙ гигиена обида залила глаза я стреляю себя большим и указательным издалека… видит мудак мудака со стола падает колода карт и вываливается пиковый валет что же что же у него в голове просишь ответов как нищий на паперти ты ничего не имеешь.. сказать?

Не знаю, что написать о Питере, как написать о Питере.Я таких слов не знаю, он и правда особенный...

А Питер лечит-латает раны без игл, без ниток и без следа. А Питер лечит солено-пьяно. Течет по пальцам, как по каналам, невская солнечная вода. А Питер рвет на четыре части и прячет каждую во дворах, в пеленки-тени пихает счастье и нянчит, чтобы не раскричалось, чтоб не дай Бог не затерлось в прах. …его я слышу, ему я верю, он пахнет желтым предобрым зверем, конями, Пушкиным, Петром Первым и алым парусом на заре. Его в бутылку да затолкать бы, его фонтаны, его заклятья, тереть бутылку до красных пятен, до белых призраков кораблей… И он придет добродушным джинном, в лицо плеснет мне водой бестинной и скажет: «Кто обещал быть сильной? Мы вместе, девочка. Будь сильней.»

коротко о..

когда человек находит стереотип,будь-то схожесть в голосе или внешности,то оригинал нафиг не нужен) вы мало думали,прежде чем это сказали. или вовсе не думали,или думать не умеете. люди постоянно ищут копии,чтобы найти в них тот самый оригинал. но стоит вернуться оригиналу — все копии посылаются нахуй, пусть даже оригинал уже до умирания помятый и невзрачный. в этом людская сила мысли и логика. как бы хороши ни были копии,оригинал всегда имеет тот самый запах,который. вспомните любимую книгу и запах бумаги.вспомните,как пахнет любимый человек. вспомните,как часто вы искали его среди прохожих в толпе.или просто похожих, чтобы заполнить пустоты внутри себя хотя бы подобиями,но это так тщетно всё.

не с тобой.

У меня не твоя фамилия — и не надо. Даже даты у нас по-разному — сквозь три месяца. У меня не твоя дорога, и ты вне ада, И наверное, ты никогда не боялся лестниц. Я не сплю на твоей постели. И слава богу. Это было бы слишком, признайся, - настолько близко. У меня ты не первый в списке, и это много. /Если он ещё сохранился, тот самый список…/ У меня не с тобою будет. И вряд ли было. И вообще, слава богу, что не были даже рядом. Я потом вспоминала всё то, что тогда убило… Я живу не с тобой, я не сплю с тобой — и не надо.

Закурить. У меня на сегодня полпачки Winston.

Сигареты говно. Но хотя бы спасают нервы. И пока я считаю раны от самых первых, Он сжигает меня на костре вместе с белыми листьями. Зареветь. У меня на сегодня планы — два моря слёзных. Как Алисе в Стране чудес — мне найти бы кролиика. Он когда-то курил за соседним журнальным столиком, А потом просто встал и ушёл, как всегда серьёзный. Написать. Под финал тетрадка, а мысли бесятся. Не получится стих — будет новой страницей бреда.. Я укроюсь сегодня ночью под тёплым пледом, Буду думать о том, как я сильно боялась лестниц. Героин. Эти двое подохли не без причины. Их любовь убивала медленно сладким ядом. Им по-прежнему двадцать, они стопудово рядом. Так давай и мы тоже: я стану Нэнси, ты Сидом. Если эта любовь будет длится в загробном мире, - Я бы тоже хотела сторчаться на героине.

И когда он звонит вот так — раз в неделю/в месяц,

И когда ты ему в ответ: «Без тебя не жить». И потом выбегать на разреженный холод лестниц, И давиться от слёз, и до боли в горле курить, - Вот тогда, от затяжки, выдоха, дрожи в пальцах, Осознать болезненно: он — навсегда твой мир, Он навеки тот, с кем так хочется просыпаться, Он — твой Маленький принц, твой Ромео, твой Ричард Гир. И потом разливаться шёлком в чужой постели, И ночами курить, выдыхая дым в пустоту, Отмечать красным маркером в календаре недели, Отмеряя, за сколько можно убить мечту. Хоронить себя заживо. Комкать чужие простыни. И обкусывать губы, лишь бы не крикнуть имя — Так живём мы от ранней весны и до поздней осени, Лучших мальчиков честно пытаясь забыть с другими.

Слушай, малыш, я ведь верная как собака.

/Только вот знаешь, было б кому быть верной/ Я спотыкаюсь на ровном, читаю знаки И по весне очень часто бываю нервной. /Богово — Богу. А ночью все кошки стервы/ Я ведь могу быть преданная как Хатико — Ждать каждый день верно-верно, готовить ужин. Кофе в постель? Ну конечно, мой милый, нате вам! Только вот это нах никому не нужно. И потому — я одна босиком по лужам. Слушай… Ты знаешь, я тоже, бывает, плачу. Но маловато тех, кто вот в это верит. Я ведь наверно странная, не иначе — Вою, когда апрель свои лужи стелет. /И вот поэтому — кеды, Slipknot и вермут…/

.

Я ему предложила спиться вдвоём в Париже. Он не пьёт. У него тут группа и пара высших. Я ему предлагала стать на полмира ближе — Он смеялся: «Малыш, да нам же с тобой не выжить». Я ему рисовала стихами его портреты: Ты же вот он, да только знать бы хотя бы с кем ты, Ты же можешь курить сигары и сигареты, Ты бы умер, наверное, если б родился летом. Я ему предлагала: выветрись из-под кожи, Посмотри на меня и пойми, как же мы похожи, Запрети мне смотреть в глаза случайным прохожим, Обними и скажи: «Ни хрена без меня не можешь». Я ему предлагала Париж, алкоголь, два имени. Я ему предлагала: «Малыш, приди и спаси меня». Он ответил: «Я весь свой мир на тебя бы выменял, Если б я только мог». Он меня никогда не выберет..

никогда.

И заклеется толстая в клетку тетрадь на скотч. У меня, может быть, через пару лет будет дочь, Может быть, через семь, может быть, через двадцать два; Через сорок, глядишь, я буду уже вдова, Старший внук будет в огороде колоть дрова И надеяться не спалиться, когда едва Слышно будет идти на улицу покурить. В двадцать с хвостиком я, наверное, начну пить, В тридцать брошу и разведусь. Заведу себе пса огромного, как мечтала, И куплю себе одеяло, Мягкое, огромное одеяло, Чтоб хоть как-то да оживилась моя кровать. Может, встречу мальчика в тридцать пять, Ну такого, Голубоглазого и худого, Чтобы научил меня жить толково, Ну или попробовал показать. Мы бы с ним расстались, и в сорок пять Я бы отдала свою дочку замуж За красивого и богатого. Ну куда уж Нам таким простым до таких крутых. Напилась бы крепко за молодых. В пятьдесят я водила бы внука в садик - Его звали бы Костя ну или там Вадик — Через десять лет этот милый мальчик Стал бы циником круче нас с тобой в наше время. Я бы тихо ворчала "Господи, что за племя", Но любила б его на свете всего сильнее. А ещё через семь он привёл бы ко мне девчонку: "Ба, это Оля, ждёт от меня ребёнка. Я недавно нашёл тетрадку, ну эту, в плёнке Клейкой. Мы решили дочку назвать Наташей. Если сын — то он будет, наверно Сашей Или Женей. Или Андрей. Ба, ты выздоравливай поскорей. Я тетрадь твою оставлю себе, окей?" Через год он приедет засыпать меня землёй, А потом вечерком со своей молодой женой Извлечёт мою писанину из-под обломков Старых дисков, игрушек, всего, что хранила тут, Поклянётся, что никого из моих потомков Твоим именем никогда и не назовут.

не забывай.

Волосы пахнут шампунем и городским, Руки по локоть в шрамах — любимый кот. Эта весна расскажет всем, с кем мы спим, Этот апрель добьёт меня в третий год. Пахнут ладони — чернила или духИ, Рваные листья тетрадные под кровать. Ты же не куришь и знаешь мои стихи, Ты же мне врёшь — и я разучилась врать. Пахнут колени пеплом /наверняка/ - Сколько же можно пол ими пробивать. Я же срывалась дважды по четвергам. Март научил забывать или забивать. Пахнет весна цинизмом и табаком. Встретимся там, где сдохнет родимый май. Я напишу последнее — ни о ком. Если прочтёшь когда-то — не забывай.

3|4|5|6|7|8|9|10|11|12|13