Блог vy-soglashaetes

Регистрация

Календарь

<< Ноябрь 2013  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Теги

стихи 

На странице

RSS - подписка

1|2|3|4|5|6|7|8|9|10

мне поцелуями тебя — не удержать

мне поцелуями тебя — не удержать обвив руками — не остановить ты говоришь мне — времени не трать ты говоришь — попробуй пережить я под зонтом в распахнутом пальто мне слишком ярок твой наивный мир курю и думаю возможно, ты не то возможно, я зачитана до дыр и так нелепо, что моей руке нет больше места на твоей груди и что вон та девица вдалеке реальнее, чем все мои стихи без крыльев — в ночь в распахнутом пальто лечу, ругаюсь жутко и реву а просто ты — немножечко не то давай-давай а я — переживу.

и ему становится страшно наедине

и ему становится страшно наедине с этим зверем, с собою, с дырой в груди, он берет телефон, набирает мне, и зовет отчаянно: "приходи, можешь даже злиться, припомнить мат, попенять на мой ошалелый вид, но мой демон страшен, когтист, космат, и сейчас мне прямо в глаза глядит". я к нему приезжаю какой-то час или что-то около погодя. он со мной не боится. со стен на нас наши общие демоны зло глядят.

говорят: получают, чего хотят,

говорят: получают, чего хотят, а еще говорят: - всегда. в таком случае я не заказывала ни тебя, ни вино, ни простуду. и я могла бы любить тебя, да.  но я этого делать не буду. ты совершенно лучший, а еще совершенно пьян. слишком знакомый случай, слишком такой, как я: мы слепые, как пара котят, и минуты не видевших свет, нас тупо оставил бог. и я могла бы любить… но нет. ты бы и сам не смог.

знаешь, а ее волосы — как твои

знаешь, а ее волосы — как твои. да, только твои длиннее и пахли ветром. но вот я сказал ей: «ты мне никогда не ври» и она очень верно идет по моим советам. знаешь, она ведь порой смеется, как ты тогда, когда мы гуляли в парке: кидала листья… кормила плешивых уток ты у пруда, и только от счастья сияли глазенки лисьи… она говорит не часто и невпопад, зато мне не нужно бояться ее нападок. как вспомнится слов нескончаемый водопад- да, бог наградил тебя лучшим из водопадов! знаешь, а у нее губы — как мягкий шелк, я о твоих и забыл уже, вот поверь! но если ты вдруг позвонишь.. скажешь: «он ушел»… я для тебя оставлю открытой дверь.

я не знаю, кто был ее бог —

я не знаю, кто был ее бог — будда, ганеша, сварог или аллах? но я бы молилась этому богу на всех мне известных языках чтоб он не пустил ее на порог своего рая или даже на кромку адского пламени ведь она меня так предательски бросила, как монетку-двухцентовик в фонтан времени не оставив мне даже имени, только море и горе и страх одиночества и родинку возле темени в точности, как у нее.

обещай, не заплакать сейчас мамуль

обещай,не заплакать сейчас мамуль. обещай,себе не сорваться, это будет наверно сложнее всего, но нам стоит с тобой попытаться. ты же любила когда нибудь,мам скажи,ты же любила какой он был? с красивой душой или проще взять верёвку и мыло. он целовал тебя в шею и нос, гладил нежно запястья, грел твои руки в сильный мороз и обещал тебе счастье? ну, не молчи же ,ответь,мамуль, почему твои руки трясутся, почему ты молчишь,и пряча глаза, пытаешься,отвернутся. тебе же больно,сейчас мамуль, можешь даже не спорить, я нашла это место в твоей душе схватив прям за живое. …вот и мне не спится какую ночь все внутри как будто взрывает, бьюсь в агонии каких-то пару минут, а потом умираю. и я не знаю,мам сколько ещё мне осталось вот так вот «не спать» и прости,что испортила вечер тебе заставив тебя рыдать.

он не напишет мэйлом

он не напишет мэйлом. не ответит на твой звонок. ты в сотый раз придумала то, что он одинок. литрами глушишь кофе, ходишь туда-сюда. вас же соединяют лишь город и провода. и ни к чему молиться в глупый-глупый экран. то, что он не случится, ты поняла сама. этот жестокий трафик… дура, тебе же лет! хочешь, давись стихами, только вот смысла нет. где твой огромный опыт? Ппропит на брудершафт? вновь затерялась в сетке, кутаясь в теплый шарф. знаешь, твой мир не рухнет, даже не станет сер. просто, все время снится, КАК он тогда смотрел…

это когда ты ходишь медленней и нежней, а слова катаешь долго на языке

это когда ты ходишь медленней и нежней, а слова катаешь долго на языке. это когда летишь журавлём в небе, а оседаешь синицей в его руке в твоём личном юге, запрятанном в узелке это когда прижимаешь руку его к щеке — и хочешь сразу закрыть глаза и всё, что когда-либо будет в этой его руке — ты за, а ведь он ничего еще не сказал. это когда невпопад смеёшься, а плачешь — еще более невпопад, навзрыд а он гладит тебя той самой, и ничего на это не говорит а мог бы — прекрати, Вероника, плакать — потеряешь товарный вид. если ты болеешь, он варит бульон, отпаивает микстурой засыпаешь быстро, просыпаешься — счастливой лохматой дурой… это когда… (дальше вырезано цензурой..) … а потом ты строишь планы, выбираешь имя ребенку, ты знаешь — как, он смеется, ерошит волосы, смотрит капельку свысока, убирает прядь с твоего виска.

бесполезно звонить и писать, говорить: «смотри,

бесполезно звонить и писать, говорить: «смотри, я постриглась короче, надела пиджак и юбку, я похожа на ту, что ты любишь….» но — раз, два, три — шесть гудков. и никто не снимает трубку. бесполезно кричать и сипеть, и шептать навзрыд: «я люблю тебя так же крепко как в феврале, и могла б — никогда не вышла бы из игры…» ведь никто, увы, не станет меня жалеть. шанс дается лишь раз, а потом, хоть проси, хоть нет, хоть клянись, что исправилась, стала умней и лучше — кто-то просто выходит из дома и выключает свет, и здесь нет никого, чтоб слышать меня или слушать.

седьмая жизнь.упс.восьмая жизнь.

она трет, обессилев, глаза, теплый лоб, линию роста волос, пытается не заплакать — сжимает губы и морщит по-детски нос. господи, да что же это такое, дашь ты этой девочке нормально пожить?! господь кивает и неспешно вытаскивает из ее лопаток ножи.

на холодной кухне, пустой и серой, отчего-то боль умножалась вдвое

на холодной кухне, пустой и серой, отчего-то боль умножалась вдвое. я устала биться в немую стену, не пора ли выдохнуть «Бог с тобою…»? я устала, слышишь, до слез и крови. мои пальцы сломаны, сердце — тоже. если это — то, что зовут любовью, я, пожалуй, больше не буду, Боже. на холодной кухне в попытках тщетных сделать вдох и вновь возвращаться к бою я была прозрачной и незаметной, и любовь шептала мне: «Бог с тобою…» я устала слышать, что нет ответа — рикошетом мне же мои снаряды. я, конечно, встану, но ты на это дай мне силы, Боже, ведь ты же рядом. на холодной кухне пустой и серой пахло кофе, дымом и едкой болью. я лечила сердце, ломала нервы и стихи читала сама с собою. я тебе пыталась найти замену, но никто сравниться не мог с тобою. я устала биться в немую стену. я устала, Боже, болеть любовью.

если не больно, значит, не нужно ждать

если не больно, значит, не нужно ждать; если услышал, значит еще живой. больше не стану, словно старушка-мать, мелко креститься, шепотом «Бог с тобой». этот песок и море, и теплый дождь: это меняет чашечки на весах — стала весомей правды святая ложь, стал неприлично пошлым мой старый страх, что не вернешься, бросишь и не придешь, мысли ломают время: под кожей треск. если не больно, значит уже не ждешь, я улыбаюсь, пальцем рисуя крест. солнце очистит, раны затянет мгла, я оживаю, главное — не смотри. не обернулась — значит уже ушла. ты сохрани его, Господи. сохрани.

не обижайся

не обижайся. дел у него по горло — график, расписанный на год, не терпит сбоя. он обязательно прибыл бы в этот город, но у него билеты до Уренгоя. не обижайся. он бы, конечно, был здесь, ровно в пятнадцать тридцать, родной и сонный, но у него по планам вокзал Парижа и никотиновый ужин со вкусом рома. не обижайся. мир — это образ круга, взрезанный одиночеством параллелей. он обязательно взял бы тебя за руку, если бы ты вписалась в его апрели. он обязательно. он непременно. он бы смог тебя вылечить/выучить улыбаться, но у тебя — наизусть телефонный номер. а у него — свиданье в семнадцать двадцать. не обижайся. и не сдавайся, слышишь? это такая свобода — дышать ничьей.. он бы, конечно, помог тебе встать и выжить. если б она не спала на его плече.

боже мой, да люби ты ее там дальше,

боже мой, да люби ты ее там дальше, мне ли не знать, что да — на таких клюют. она же целует четко, ревет без фальши, под каждым рисунком пишет «люблю. люблю». боже мой, да люби ты ее там дольше; все в ней — и неизбывность, и красота. а я буду грустный маленький велогонщик и как-нибудь ночью пьяным слечу с моста. раньше казалось — ты предназначен, знаков; мой самый лучший сон, мой прекрасный бред. а теперь я смотрю на вас и хочу заплакать. и, пожалуй, еще напиться. и умереть. и не учиться больше справляться с болью, взглядом жечь спину, пуговицы срывать. знаешь, того, кто это назвал любовью, очень уж остро хочется расстрелять. ты же умеешь быть для меня бесценным, ты же мне видишься в сотне знакомых лиц, и у тебя всегда под ногами сцена, даже истерики — строго в режиме «блиц». ты же из тех, кто может единым словом заставить взлететь к звезде или рухнуть вниз. а если ты хочешь знать, как мне тут хреново — вот, почитай стишочек. и умились. я повзрослею. не разобьюсь на части. спрячу себя под тысячами одежд. милый мой, славный, будь там с ней очень счастлив. и не давай мне впредь никаких надежд.

мама, какой он наглый, до губ прокушенных невозможный, до туго натянутой венки височной — сложный как кислород под водой, истерично нужный, огромный и неотложный как мне вместить это все в мое тельце, мама, оно больше меня. из оконной рамы в его доме сегодня я видела панорамно как стремительно перерастает любой масштаб до сих пор нетроганная моя крохотная душа. потому что теперь ее самая тихая глубина оживает и мечется, так, что нельзя дышать — это глупо, но как мне легкими управлять, когда он улыбается, мне согревая там все. до дна. знаешь, ведь от него у кого-то родится сын — это будет самый красивый на свете мальчик, клянусь. только если об этом подумать, мама, то я свихнусь потому что во мне очень громко идут часы отмеряя фатальное: десять, девять. мам, я боюсь мам, мне страшно, я снова маленькая такая: мне четыре, ты плачешь. зачем? я не понимаю. мне пятнадцать, и я не верю, что разберусь. или даже тринадцать — я некрасивая и стесняюсь. и уже с девяти ненавижу, когда мне врут. я настолько маленькая, что рыдаю прямо на эскалаторе, в шумном и темном метро. он не видит, наверное, как мне обжег нутро и не чувствует, как я за час без него замерзаю. если в двух словах: посмотри, он в меня врастает. а я корчусь от боли, отчетливо представляя, как потом его вырвут и заберут. а еще я знаю. что таких, как я, в это долгое плавание не берут.

что такое пустота.

говорят, он ушел. умер. так с котами не поступают. я по дому бродить буду — поищу — не здесь ли хозяин. почешу я щеки о мебель, навострю о косяк когти. человек мой, ну где ты, где ты? ты, должно быть, ушел в гости. ничего не менялось, вроде, те же стулья, горшки с цветами, но хозяин уже не ходит, не включает свет вечерами. по другому пахнет в квартире, и другие шаги за дверью. и другими руками рыбу на тарелку кладут зверю. по другому текут сутки, по другому скрипит мебель. мой хозяин ушел. жутко. без хозяина я не умею. я ищу его неустанно — по шкафам, по коврам, по полкам. нет нигде его, очень странно. был бы псом — так завыл бы волком… разбросал все бумаги в доме, по ковру разнес наполнитель. никого мне не надо, кроме, лишь хозяина мне верните. пусть придет поскорей обратно, я ему покажу дружбу! я не буду скакать и мявкать — так с котом поступать не нужно. отверну от него усищи, и прижму к голове уши. …возвращайся, хозяин, слышишь? для меня ты один. лучший когда нет общих тем для разговора, всё остальное уже бессмысленно.

береги свое счастье так, как моря- покой,

береги свое счастье так, как моря- покой, окружи его мистикой слов и навесом тайн. счастье между двумя людьми — это тот святой кропотливо придуманный Богом судьбы дизайн. заслони от ветров и злых языков молвы слишком личное — то, что где-то в его глазах залечило раны твои, залатало швы и заставило чувствовать, словно на небесах. вас придумали друг для друга и подвели ваши жизни и судьбы к слиянию двух миров. и пускай вы оба с разных концов Земли- вам еще отмерено множество вечеров. зажимай в ладонь росточек великих чувств и молчи, прошу, побольше о нем молчи. потому что любовь — важнейшее из искусств, в галерею которого ты заслужил ключи.

я задыхаюсь — и каждый простейший слог имени твоего превращается в междометие

я задыхаюсь — и каждый простейший слог имени твоего превращается в междометие. осень выводит под руку за порог, целуется в щеки. "так хорошо, что встретились". пар изо рта складывается в голубей и улетает к перистым облакам. ты остаешься во мне — лунками от ногтей в ладонях, которые сам дико сжимал в желании удержать. я тебя вижу всегда, хоть глаза закрыты. если и правда сумеется не скучать, мы станем новым совсем бессердечным видом. я просыпаюсь в завтрашнем феврале, снег сделал город мой белым-белым. градусник замер на абсолютном нуле. эта осень желает тебе стать таким же смелым, как 500 дней назад — совершенно "да". я растворяюсь снежинками на ресницах. ты научи, как мне быть, когда мне без тебя совершенно, совсем не спится. я задыхаюсь. и каждый любимый слог имени твоего возвращает меня назад. в день, когда в пальцах прозрачный ток Бил нас под ребрами наугад. я остаюсь дожидаться второго снега (первый совсем не считается, вспомни, ну…). ночь начинается с нашего трека и моих глаз, молящихся на луну.

бредняк какой-то, но.пусть будет)

татуировок краска тусклая и на окне всё чай нетронутый вчерашний наша любовь такая же французская как телевышки эйфелевой башни.

твои сигареты

твои сигареты гаснут в чужих руках. мои — превращаются в тонкие взлетные полосы. охрипшая осень мерно стучит в висках. и я привыкаю её узнавать по голосу. дымят километры наших с тобой сигарет. швартуется солнце в причалах твоих мегаполисов. курю расстояния. ты — мой обратный билет от пункта «погибла» до пункта «узнала по голосу»

1|2|3|4|5|6|7|8|9|10