Блог vy-soglashaetes

Регистрация

Календарь

<< Ноябрь 2013  

Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
1 2 3
4 5 6 7 8 9 10
11 12 13 14 15 16 17
18 19 20 21 22 23 24
25 26 27 28 29 30

Теги

стихи 

На странице

RSS - подписка

1|2|3|4|5|6|7|8|9|10

и истина все же дойдет однажды, готовься ты к ней или не готовься —

и истина все же дойдет однажды, готовься ты к ней или не готовься — такие, как я не приходят дважды. такие, как ты, не приходят вовсе. мы в плоскоти этой несовместимы, мы слишком полярны, реальность круче. мы мимы, мы просто немые мимы. у нас нет слов и характер сучий. когда готовили эти сцены, нам реплики, видно, раздать забыли. и мы оказались внутри системы. мы плыть пытались, и мы приплыли. и истина все же дойдет однажды, о том, что мы — слишком тяжелый случай, о том, что потонет корабль бумажный, а мы не способны создать плавучий. и каждый гребет под себя, как может. и пункт причала у нас различный. плевать, что мы чуем друг друга кожей, давай делать вид, что нам безразлично. в итоге, в ошметках былых потугов, придем к очевидному, мы же люди — что мы могли бы быть друг у друга. но мы не можем. и мы не будем.

и пока апрель слезлив, и корабль во льды отчалил,

и пока апрель слезлив, и корабль во льды отчалил, и пока мой город отчаянно суетлив, и крикливы чайки, и небо всё из тугих переспелых слив да крепкого чаю, я учусь приручать и, кажется, приручаю дурную голову, горе горькое от ума, сердце, воспитанное в печали. и ведь как-то же ты была, болезная, несколько лет подряд, изнутри горела, едкий глотала дым, обживала ад, кормила собой одиночество, его не выдерживая осад, каменный возделывала сад, поглощала чужой ледяной свет, вырабатывала яд.  и ждала, и считала, что наибольший вред вольно или невольно тебе причинит тот, кто подскажет простой ответ, преподнесёт антидот. и знала: однажды всё выйдет наоборот.

здравствуй, папа

здравствуй, папа я расскажу тебе про июль: в нем всего не хватает и ливни льют мне соленую воду в глотку, но к морю не отпускают. у меня есть он. похож на тебя немного. я повсюду в груди таскаюсь с этой своей любовью. пап, я брошена как изгой, я никак не могу поверить, что сама всех взяла до стерла. он сидит у меня на кухне. говорит, что ком подступает к горлу, когда мать его по глупости не прощает. моя меня тоже — нет нашей ругани грош цена, все слова что горох стене только обе сильны, хороши да стойки. я сбиваю набойки с туфель, и сбиваю прохожих с толку и все пью этот черный поганый кофе, и никак не могу простить. я ведь думала бога в себе взрастила а его растить еще и растить.

а ты похожа на ту, из прошлого, с кофейным вкусом пустых ночей

а ты похожа на ту, из прошлого, с кофейным вкусом пустых ночей. тогда я верил, что сны не водятся, они лишь в капсулах и у врачей. в постели месяц спала бессонница, клубком свернувшись, как черный кот. на кухне шастало одиночество. и я не помнил ни день, ни год. явилась осень по расписанию, и тридцать дней под одним зонтом. коэльё, гёте уже прочитаны, от мураками — последний том. По всем страницам бегом из прошлого, не спотыкаясь на запятых. пока в метро незнакомка в бежевом мне не сказала, что это ты.  и впрямь похожа на ту, из прошлого. без сигареты, но всё же ты.  мы улыбнулись, как и положено, но на душе заскребли коты. наш разговор даже чудом клеился, как будто диктор поставил речь. но про себя каждый думал: "господи, не дай нам больше подобных встреч!"

//

в моей голове никогда не бывает людей, фото и новых музык. одни цифры. до твоей станции в среднем пятнадцать минут, пять треков и две молитвы, три /медленным шёпотом/ вслух номера телефона (один домашний, старый мобильный и новый). я закрываю глаза, считаю до двадцати двух. /секунды на то, чтобы откашлять пух, отряхнуть перья/ /не измерить/ я разучилась верить в то, чем мне уже не стать. я наизусть выучила твой адрес,только чтобы на него никогда не писать

но вот он поглядит — и купол небес синеет. вот он обнимет меня — и я становлю...

ну как тебе объяснить — что вот уже много дней я лечу себя алкоголем. лицо мое все бледней, того и гляди — на висках засветлеет проседь, хочется просто взять, и все к черту бросить. он не просит встреч. Он вообще ничего не просит. а потом наступает кромешная тишина. Ночь нависает над ней, и от этого в моем городе холодней. ну как тебе объяснить — я спокойная, как бетон, если понять, принять все его "потом". спокойствие во мне плещется, дразнит, длится… я сижу напротив, таращусь в чужие лица, но тепло его — проникает мне в ребра спицей он вскинет бровь, - я воздух хватаю ртом, и взгляд его — буравит меня винтом. ну как тебе объяснить — что он без конца говорит, а мне хочется слушать. Четырнадцать "Маргарит" разносят меня.я делаюсь все пустынней: в полвторого ночи, где воздух в стакане стынет, и нет ничего — ни дрожи, ни пустоты нет. я смотрю на него: и в мыслях моих сборит, и кровь кипит. и где-то внутри горит. но вот он поглядит — и купол небес синеет. вот он обнимет меня — и я становлюсь сильнее.

земля предательски выскальзывает из-под ног, когда я вижу тебя и — не дай бог! — тебя касаюсь.

и пусть теперь кто-то дарит тебе подарки, варит тебе кофе, супы, обеды, обещает, мол "я сегодня к тебе приеду", вступает с тобой в какие-то перепалки, укрывает тебя пледом, объясняет соседу, что он просто в гости, заимствует зажигалку. мне-то что. ради бога. я тут борюсь с простудой, я тут читаю много полезных книжек, думаю, что я идеальная, даже слишком, я теперь действительно мою свою посуду, [на самом деле — пытаюсь хоть как-то выжить, но об этом ты знать не должна, потому не буду]. тебе же на выбор: плеяда любых красавиц. и ты-то, конечно, уверенный в себе бог, и ты бы, наверное, если бы только мог чисто физически, всех пригласил на танец. но земля предательски выскальзывает из-под ног, когда я вижу тебя и — не дай бог! — тебя касаюсь. и всё это внутри начинается снова и снова — переворачивается, а непослушное моё тело становится мягким, и как-то в целом я совершенно теряю свои основы. но знаешь, вот полжизни не пожалела б за то, чтоб по уши влюбиться в кого-то другого.

заебало, извините.

у нее к нему — слово, что ни сфотографировать, ни написать, у нее от него в венах — медь и в желудочках — ртуть. ей еще никогда не хотелось ни с кем так молчать. ей еще не смотрелось вот так на кого-нибудь. у нее из него — не испиться, не спать, неметь, и колотится так, словно в клетке бессчетная рать. у нее без него начинает все гнить, гореть. только в этом вся суть и в этом вся благодать. у него от нее — в телефоне смешная смесь, от которой она существует всего на треть, у него для нее — ни цветы мира, ни мир весь, а пустое томление, долгое «не уметь», равнодушное «не любить», жалкое «не понять», у него без нее — не застеленная кровать. он не любит ее уже третью земную смерть, и с тех пор повторяет:«главного не сказать». не давал никаких обещаний ее спасать, а когда холодели руки, приходил их греть, но лишь заменяя брата ей или мать. и каждое утро она просыпается в шесть, не встает, но умеет его из себя счесть, а потом умоляет себя учесть ту весть, что если бог смог вот так высоко залезть и разрисовать рассветом простор небес, дарить сумасшедшие вихри и бури, какие здесь, то он существует, он действительно есть.

нахуй же ты так, сука?!

вот обычно как думаешь, если кого-то разлюбил, что больше ни-ни в эту степь, не под каким предлогом. страшнее, если просит вернуться тот, кто тебя убил, кто стал черным пятном, а раньше был персональным богом. страшно, когда ты все лампочки потушила в себе, все свечи надежды задула, все мысли на ноль поделила. он вдруг звонит в марте, а хуже когда в сентябре. и первый его вопрос "ты меня не забыла?".

если вы понимаете о чём я.

ты думаешь: когда увидишь его, кровь твоя превратится в сидр, воздух станет густ и невыносим, голос — жалок, скрипуч, плаксив. ты позорно расплачешься и упадёшь без сил. а потом вы встречаетесь, и ничего: никаких тебе сцен из книг. ни монологов, ни слёз, ни иной возни. просто садишься в песок рядом с ним, а оно шумит и омывает твои ступни.

И вообще не бывает так, чтобы все стало, как было. (с) М. А.Булгаков, «Мастер и Маргар...

я тебя помню до сладкой жути; память-то жжет углем. знал б ты, какие сюжеты крутят на потолке моем каждую ночь; как глаза закрою; хлеще — когда не сплю. боже, дай света моим героям; мне подари петлю. "дальше" не будет. простая фраза. пальцы еще дрожат. просто закончилась эта фаза, небо покрыла ржа. спрячусь за юмором, за бравадой. простенький маскарад. да, я люблю тебя. эта правда — худшая из неправд.

недорифмы.

крестики-нолики. нолик на безымынном пальце, крестик на сердце. нервная осень рожает кленовых,липких, увы пожелтевших детей ты приходишь к богу помолчать или просто отметиться, пряча пачку сигарет в кармане и слова «он больше чем ты — гений» игры в любовь. ищещь в яндексе имя сыну. не хочешь просыпаться в одиночку. осень-алкогольно переизбыточна. между зубов зажимает ампулу с ядом. тебе снится он гравирует «argentum» на обручальном кольце. и точку. укради и убей эту память, осень. я за тебя попрошу. я за тебя сяду. голодное утро. истерика сменяется апатией, кофе сменяется конъяком. снежинки из календарных листов. воскресных, душевноопасных. хочешь снег — на землю льёшь молоко. хочешь спать — включаешь на кухне газ.

и жили они долго и счастливо. слава Богу, так и не встретились.

мальчик с которым мы познакомились чисто случайно и чисто случайно поняли что не смогли бы жить врозь. мальчик, с которым могло бы быть выпито немерено чая мальчик который любил бы меня насквозь. мальчик, который мог бы играть на нервах мальчик с которым плакать бы не пришлось мальчик который мог бы стать в списке первым мальчик который мог бы но не срослось.

помнить-это не чувство, неет. всего лишь привкус.

так, наверное, вспоминают мёртвых, как я вспоминаю тебя и всё, что тобою было; всё, что недавно боролось, цеплялось за воздух, звучало, жило. я вспоминаю тебя, и очень надеюсь, что тебе хорошо, и с кем-нибудь ты познакомилась, а может и вовсе уже сдружилась. я вспоминаю тебя, как вспоминают пропавших без вести. и тянут память проволокой по жилам. и ты дорожишь отчаянием как раньше не дорожила ничем кроме пары потусторонних глаз, смотрящих в твои. я вспоминаю тебя, ты вспоминаешь меня. мы вспоминаем нас. так и проходят дни.

мятые простыни писем на пыльном пустом экране.

ты легко передариваешь мои стихи, не боишься причинить мне боль, но любишь мои подарки. я пишу тебе тонны восторженной чепухи, варю сладкий кофе и выбираю арки, под которым целоваться как под омелой: сулит любовь. да, а что мне еще остается, скажи на милость? каждое утро я просыпаюсь в чужих постелях и не с тобой, а с тобой лишь единожды (в самолете) мне и случилось спать… уткнувшись в твое плечо, обнимая тебя собой — пожалуй, что и острейшее из придуманных наслаждений дороже только цветы, которые я притаскиваю тебе домой и стою не в силах сбросить длящееся наваждение будто ты и вправду рада мне, а не только моим цветам, моим стихам и моим комплиментам твоей отваге… возвращаюсь домой, чтобы снова писать тебе неизменное «кактытам?» буквами в смс, в мониторе, на рисовой тонкой бумаге сотни блокнотов, исписанных именами одно другого нежней. я их придумываю для тебя, пока ты достигаешь целей: получаешь визу, покупаешь билет и оказываешься в другой стране, где нет ни меня, ни моего объектива (читай — прицела), ни моих стихов, а есть тот, кому так легко и сладко тебя любить… возвращайся скорей, я скучаю в твои отъезды. ты легко забываешь мои стихи, ну а я чтоб три дня без тебя прожить трепетно заучиваю наизусть все твои письма и смски.

найди мне место внутри, м?

сесть бы на поезд. обычный гремящий плацкарт, с уставшими проводницами, обжигающим чаем. и ехать туда, где никто меня не встречает, и никто не рад. в тамбуре так накурено и темно — звезды лежат в дыму, как жемчужины на ладони. ты пахнешь лучше, чем семечки и пионы, лучше, чем тяжелая летняя ночь в Крыму. соль в волосах, волны лижут пятки… я люблю тебя, мой заплутавший в тумане ёж. раз мы который месяц играем в прятки, может, ты наконец-то меня найдешь?..

и пишу в пустоту. и, похоже, живу в пустоте.

я вчера полюбила смотреть на потертые крыши, на тоску и недвижные сны одиноких домов. если ты в темноте, то вокруг и спокойней, и тише, если ты в пустоте, то не чувствуешь стен и углов. если хочешь — кричи, если можешь — попробуй заплакать. только я бы не стала, но дело, конечно, твоё… если в городе дождь, где пониже — получится слякоть, где повыше — намокнет балкон и, конечно, бельё… не пиши в пустоту, это больно и просто ошибка. за каким-то ненужным порогом, встречая рассвет, пустота никогда не ответит тебе ни улыбкой, ни… (я даже вообще сомневаюсь, что будет ответ). я пишу, как вчера, но сегодня не черным, а белым: белоснежные строчки на белом и чистом листе. и сдается мне, я доигралась: сама опустела. и пишу в пустоту. и, похоже, живу в пустоте.

холёный. крашенный в блонд. не успевший обнять руки.

это не конец света. это птицы идут на взлёт. целые стаи в небо с общей пропиской в рай. ты говоришь всё то, что непременно меня убьёт. я пока только слышу, как дребезжит трамвай, как вытекает время действия из часов, бывших когда-то счастьем, ставших зачем-то сном… все расставания — финиш. столько ненужных слов. все расставания — это как бы всегда дурдом, много обид и пыли. а от меня уйти легче,чем все задания первого класса школ: выпьем вина,/ а гордость вдруг переврёт мотив/, выпьем, пожалуй, чаю, поизучаем пол, выведем себя в люди, вырастим в себе соль. нет, это не затмение. это птицы идут на юг.  мы оступились в осень. это давно не боль. милый, так плачет сердце просто, когда каюк.

устала от обыденной лажи..

мой психиатр берёт 900 в час. предлагает чай, поудобнее сесть и бумажный платок. я бы рассказала ему, как мне не хочется жить, но у меня нет подходящих слов.

один и в поле, наверно, воин, - но за кого ему воевать?

ты пьешь холодную кока-колу, пуская трубочкой пузыри. а завтра снова переться в школу. еще уроки часа на три. мешок одежды на физкультуру, - и старшеклассницы в стиле «ню».. ты, в общем, любишь литературу. литературу, не болтовню. садиться снова за эту парту — как будто чайка на провода. и если всё нанести на карту, то ты на ней — иногда вода. тебя немного, на небе тучи, кругом пустыня и мудаки. теки. стихи наизусть заучивай. все переменится. дотеки. ты знаешь, я побывал воронами всех цветов и любых эпох, бывал на тронах и перед тронами, и как-то выжил, и не подох. и трое сила, и даже двое, пойми, что главное — не кровать. один и в поле, наверно, воин, - но за кого ему воевать? ищи второго. ищи вторую. ищи — как первого. будет срок. единорог — это даже в сбруе уже свободный единорог. еще подумай, кому ты веришь. во что, и, главное, почему. кого спасаешь, кого подстрелишь, кому суму, а кому тюрьму. иди. туда, где горит надежда. пусть очерняет тебя молва, перебирая твою одежду, и поведение, и слова, тебя третируя до порога, пытаясь переиначить суть, но важного не бывает много: надежда, вера, любвь, и путь.

1|2|3|4|5|6|7|8|9|10